На сколько хватало глаз простиралась пустыня. Только кое-где из песчаных барханов торчали обломки былого могущества чьей-то империи. Балки, куски какого-то материала. И палящее солнце над головой.

- Отец, куда мы идем? – раздался голос, нарушивший смиренный и пустой покой пустыни.

Он сделал еще несколько шагов и опустился на песок. Они вышли из поселения несколько дней назад и с тех пор шли под белым солнцем. У обоих погрубевшая кожа, поверх которой натянуты лохмотья. Человек ХХI века сильно отличался от тех, что сейчас брели здесь. Белая кожа, красивая походка, приятные черты лица. Все это ушло… Отец достал из какого-то кармана чудом уцелевшую в этих краях флягу. На ней еще красовалась исполненная гордости эмблема ”U.S. Army”. Сделав пару глотков он швырнул флягу сыну – Только не много, нам предстоит дальний путь.
Парн взял флягу – кивнул отцу и жадно сделал глоток. Он знал, что виноват и что сейчас отец спасает его, и что ждало бы его, если бы отец не пожертвовал последний пакет жизни старейшинам. Говорили, что они продлевают жизнь, что исцеляют любые раны, даже ходили слухи про то, что они способны оживлять мертвецов. Старейшины собирали их всюду где могли, не скупясь благодаря принесших такой. Так произошло и с Ферном – Парн стал его подарком.

Прошла еще пара минут, Ферн, крякнув, приподнялся, отряхнул песок и ткнул ногой задремавшего было сына, - Пошли, сейчас не время.

Он послушно подчинился. И пошел вслед за отцов по этой мертвой пустоши, оглядываясь вокруг и думая о том, что же могло так преобразить старый мир. О нем почти ничего не было известно, а говорить было не принято, но отец все-таки говорил ему о нем – о некогда прекрасном мире, зеленом, чистом…
Сильный порыв ветра внезапно окатил их песком. В пустыне послышался кашель, заглушающий тихие-тихие звуки шагов. Было очень жарко, ветер обжигал не до конца скрытые от его власти лица новых людей. На горизонте стала появляться темное облако. Ветер усиливался, разгоняемый пустотой, где ничто не мешало ему быть тираном. Песок начинал набиваться под лохмотья, но одеяла, хоть и дырявые, худо-бедно защищали от песочных вихрей. Парн еще раз уверился в том, что его отец знает что делает. Они продолжали идти, несмотря на все большее количество песка, который едва позволял Парну различать очертание идущего впереди отца. Он хотел что-то крикнуть ему, но открыв рот, сразу пожалел о содеянном. Парн понимал, что останавливаться здесь чистое безумие, и, несмотря на то, что каждый шаг буквально вырывал из него остатки сил, переставлял ноги. Пять минут в этом горящем аду казались вечность. Воздух, по составу уже больше напоминавший кисель, с трудом давал вдохнуть и сдвинуть ногу.

Одна нога, вторая, снова первая … Еще шаг и он натолкнулся на что-то. Открыв глаза, которые сразу начали слезиться от песка он увидел Ферна стоящего у входа в какой-то шалаш, почти занесенный песком. Он толкнул его и Парн уже без сил влетел в шалаш. Единственное, что он сумел различить, прежде чем провалился в забытье, это то как Ферн сорвал с него одеяло и обоими закрывает проход в шалаш.

И снова чей-то голос вырвал Парна из блаженной тьмы. Отец, несмотря на свой возраст, казалось не ведал усталости, он снова стоял на ногах и бросил Парну рюкзак с припасами и одеяло. – Нам повезло, я знал это место – только и сказал Ферн, разворачиваясь к выходу из их убежища.

И снова знойной солнце, Парн уже потерял счет дням, да и была ли ночь? Мышцы наливались свинцом и только страх перед смертью в песках, где он уже не мог различить ни одного ориентира, по которым, казалось, двигался Ферн, заставляли, не споря с отцом, делать шаг за шагом вперед.
Еще несколько заходов солнца, а цель так и не показывалась. У Ферна он уже ничего не спрашивал, не надеясь получить ответ. На закате третьего дня из-за бархана послышался какой-то механический звук и треск. Парн впервые увидел на лице отца замешательство, он оглядывался вокруг, но везде была девственная пустыня. И тут из-за бархана появилась какая-то ржавая конструкция на колесах. Машина, вспомнил Парн название, кажется кто-то ему рассказывал, что раньше люди перемещались на этих посудинах. Из машины вылезли какие-то люди, низкорослые и плохо сложенные, на них были одеты какие-то металлические костюмы, а в руках были угрожающего вида винтовки, казалось, не такие древние, как машина.

- Мы не хотим никому вреда, у нас нет оружия, – громким голосом, который можно было услышать и за километр, произнес Ферн.

Люди переглянулись, кто-то сказал что-то остальным, и они вскинули винтовки. Только тогда Парн понял, почему так тяжел был рюкзак отца, и он еще раз удивился его силе, которая сохранилась в нем и сейчас. Быстрым движением Ферн достал из упавшего на песок мешка гигантскую плазменную винтовку, но люди опередили его, раздались звуки выстрелов и три пули прошли сквозь корпус Ферна, как нож сквозь масло, и зарылись в песке. Могучий старик пошатнулся, но устоял на ногах и опередил вторые выстрелы людей своим залпом. Сгусток плазмы попал в костюм, где должно было быть сердце, проделав в нем дыру размером с цитрус, из которой хлынул поток крови. Человек рухнул на песок, отброшенный выстрелом. Люди сделали еще один выстрел. Ферн опустился на колено, но почти мгновенно поднялся с него и с диким воплем стал стрелять в них снова и снова. Несколько угодили в машину, еще один в другого обладателя зеленой брони, попав в плечо и оторвав руку, он сдавленно закричал и упал на песок, который тут же налился кровью. Третий, казалось главный, все это время прицеливался и сделал выстрел, пробив череп Ферна. Ферн, казалось, даже и не заметил этого выстрела, впав в состояние берсерка.
На лице человека появилось удивление, и с этим лицом он свалился в песок, получив попадание в грудную клетку, которая после этого просто перестала существовать. Ферн остановился, сделал тяжелый и глубокий вдох, при котором послышались хрипы, и он опустился на песок. В детстве Парн слышал его истории о том, что молодым он был войном, слышал про их бравые марши и битвы с такими вот людишками. Также Ферн рассказывал о том, что они потерпели поражение и разбрелись по пескам, основав небольшие поселения вроде того, в котором они сейчас и жили. И только сейчас Парн понял, что тогда отец не врал, стараясь поразить его воображение. Сейчас он вспомнил и его слова о том, что на них охотились, искали и безжалостно уничтожали. Прошло уже много лет, но охота продолжалась.

Парн подбежал к отцу и приподнял его голову.
- Чертовы людишки, - прохрипел Ферн, его голос еще звучал грозно – я и не знал, что они продвинулись так далеко. Сколько бы их я переубивал, не будь у них этих винтовок. Только числом и могут взять, грязные отродья.

Вдалеке прозвучал взрыв машины этих людей, подняв над пустыней красивое зарево. Парн молчал. Ферн перевел дыхание, сделал еще несколько хриплых вздохов:
- Ты должен окончить наш путь, мне уже не помочь, мой организм еще силен, но я не молод. Оставь меня здесь и беги, они вернуться.

Он поднял дрожащую руку, стараясь не поддаваться смерти, которая уже была все ближе, накрывая его своим черным плащом. Парн перевел свой взгляд туда, куда указывала рука отца.
- Гляди, остался только один ориентир до нашего места. Тебе будет просто туда добраться. Видишь там, над курганом черную точку. Тебе нужно к ней. Дальше, дальше ты найдешь дорогу… А теперь беги!
- Но отец, дорогу куда?
- Ни о чем не спрашивай меня больше, - собрав все оставшиеся у него силы, произнес Ферн, его голос был как гром, - оставь меня и уходи отсюда, они вернуться!

Эти слова съели его последние силы и он уже не мог дальше сопротивляться смерти. Его глаза стали закрываться и хрипы дыхания больше не нарушали покоя пустыни. Она взяла свое, успокоив то, что мешало ей.

И Парн побежал. Он побежал, как не бегал еще никогда. Отсюда, от всего что увидел, что услышал. Только через час он смог остановиться, чтобы подумать, что делать теперь. Первой мыслью было устроить привал, немного передохнуть, чтобы обдумать все. Но потом страх взял своё. Парн решил, что люди смогут его настигнуть здесь, что он еще недостаточно далеко, он боялся…
Только когда на пустыню опустила власть ночи и Парн потерял из виду то, что показал ему Ферн, он осознал как устал. Он сел на песок и удивленно посмотрел на свои колени – они дрожали. Никогда раньше с ним не было ничего такого. Еще несколько минут он пытался выровнять дыхание и унять дрожь в коленях, а потом провалился в крепкий сон.